lubech (lubech) wrote,
lubech
lubech

Categories:

День Победы. Мой отец.

Мой старый пост 2006 г. Ничего не стал править.


Несмотря на то, что мне всего 34 года, мой отец, Игорь Федорович Любечанский, принимал участие в Великой Отечественной войне. В этом году ему бы исполнилось 83 года.

Отец окончил среднюю школу в Ташкенте в аккурат в июне 1941 года. В ту пору полное среднее образование ценилось (видимо, как сейчас кандидатская степень), и отец был направлен в краткосрочную офицерскую школу. В конце 1941 г. они закончили учиться, и их бросили под Москву. Там его немедленно ранили, но новоявленный лейтенант успел заслужить, как видно, авторитет у бойцов. Раненного в грудь, во время отступления, его по снегу, рискуя жизнью, ухитрились доставить в госпиталь. Потом, довольно быстро, он оправился и снова попал в войска. Воюя некоторое время (к сожалению, не знаю, где), он оказался в окружении, а потом и в плену. Рассказывал, что ему повезло, что конвоировали их при отправке на запад не немцы, а венгры (как он говорил, «мадьяры»). У них служба была поставлена гораздо хуже, чем у немцев. Поэтому ему удалось отстать от колонны, спрятаться и бежать. Как ни странно, после проверки в СМЕРШе, моему отцу довольно быстро удалось вернуться в действующую армию, причем офицером, а не штрафником. Наград он, ясное дело, лишился (медаль «За Отвагу» и еще по мелочи), но и в лагеря не поехал, и в штрафбат тоже не попал. Дальше я знаю про него, что он участвовал в сражениях на Курской дуге в качестве командира пулеметной роты. Был ранен еще раз, но тоже снова смог вернуться в строй. Потом, при наступлении советских войск, он брал Вену (имел медаль «За взятие Вены»), а далее и Прагу (была аналогичная медаль). День Победы встретил в Праге. Были и другие награды, в том числе орден Красной Звезды 2-й степени (серебряный), как модно было в то время, с отбитой эмалью на луче звезды (хорошо помню его в детстве). Увы, награды не сохранились (орденская книжка есть).

Про войну, как и большинство ветеранов, рассказывать отец не любил. К тому же, когда мне было лет 8, он ушел от нас. Мы виделись с ним и позже, но он касался этой темы нечасто. Мне запомнился поэтому какой-то калейдоскоп. Он рассказывал, как его, раненного, взявши за ноги, бойцы по снегу приволокли в госпиталь (тем и спасли). Говорил: «Высокая трава спасает от разрывных пуль», поскольку они взрываются даже от соприкосновения со стеблями (потом похожее я прочел у Конецкого); как убегал от мадьяров в ноябрьской грязи (наверно, ноябрь 1942 года) – «отстал от колонны, а потом куда-то делся и вышел к своим»; На допросе у особиста ему помогло хорошее знание пулемета и, как бы сейчас сказали, его «недокументированных возможностей» (в том числе, пИсать в кожух, когда вода уже вся испарилась (был, как видно, пулемет Максим; неудивительно, что он это знал - отец по воинской специальности – пулеметчик). Как стрелял из немецкой снайперской винтовки по самолетам (неэффективно). Как из противотанкового ружья уничтожил огневую точку противника (ПТР – это, похоже, офигительная была вещь, ее пуля – это огромная иголка, точнее, спица, из очень твердого материала, пробивавшего танковую броню того времени (куда там обедненному урану! http://artofwar.ru/l/lomachinskij_a_a/text_0190.shtml). Хвалил, кстати говоря, немцев за то, что они возвращали солдата после ранения именно в ту часть, где он воевал (он два раза возвращался в чужие части). Отцу приходилось каждый раз врастать в новом подразделении заново.

Ну и еще много чего другого. Ругал сибиряков (они у него в рассказах были как хохлы из анекдотов). Не знаю уж, почему. Потом долго жил в Сибири.
Вот такой вот боевой путь. Не смог поступить в Московский авиационный институт (МАИ) – факт бытья в плену помешал. Вернулся домой, в Ташкент – окончил там автодорожный институт. Стал специалистом по колесной технике. Защищался, правда, потом в Москве, в Бауманке (и с гордостью говорил, что банкет после защиты был в ресторане «Прага», так было принято в те поры у бауманцев – а попробуйте сейчас!). Далее, построил хлопкоуборочный комбайн и удостоился личной похвалы, объятий и битья по плечу от самого Никиты Сергеича Хрущева. Однако, наша семья не попала в элиту – в серию пошел другой комбайн (впрочем, в то время не было и нашей семьи).

Участвовал в альпинистских походах в конце 1950-х гг. (они довольно серьезно восходили на Тянь-Шане и на Памире; мне сейчас куда там, не был никогда выше 2500 м! хотя бываю в горах каждый год).

Женился в 1966 г. на моей матери, Ольге Михайловне Панковой.
После Ташкентского землетрясения 1966 г., когда разрушился их дом, переехал в Новосибирск. Там, уже работая в НИИЖТе, участвовал в создании трактора «Кировец» (К-700/К-701). Отец имел несколько авторских свидетельств на изобретения. "Кировец" был создан якобы для распахивания целины, а на самом деле – чтобы это было самое проходимое советское гражданское средство передвижения. Некоторые в Арктике и других далеких местах эти машины («Кировец»/«Кальмар») помнят до сих пор (сейчас их уже нету, поизносились, а новые не выпускают). Преподавал в НИИЖТе теорию механизмов и машин и некоторые другие предметы (о чем имеется запись на их сайте, как они теперь называются, Новосибирская государственная академия путей сообщения). Потом переехал в Оренбург, а позже – на родину, в Ташкент. Там тоже работал в Автодоре. Умер в Ташкенте 20 января 1998 года (как видно, от сердца, шел – и упал).

Как ни странно, военные фото отца я смог у себя собрать разными путями. В следующих выпусках я их покажу.

Tags: воспоминания
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments