lubech (lubech) wrote,
lubech
lubech

Categories:

По прямому назначению

Что такое ЖЖ? Это дневник он лайн. Вот и пусть работает в мирных целях!

Буду выкладывать здесь путевые заметки о своих экспедициях с продолжением. Начну с самой последней.

Экспедиция новосибирских энтомологов в Буреинский заповедник (Хабаровский край) 15 июля - 19 августа 2004 г.

Часть 1. Дорога из Новосибирска. Буря. Биробиджан. Чегдомын

Выехали из Новосибирска в Буреинский заповедник 15 июля 2004 г. Билеты взяли на поезд до Хабаровска (это примерно четверо суток езды), где планировали встретиться с коллегой Димой из Англии (до недавнего времени мы работали в одной лаборатории; он взял с собой в экспедицию свою дочь Аню 17 лет), сесть на поезд до Чегдомына (билеты взяты, интервал между поездами примерно 7 часов), и на исходе пятых суток прибыть в центральную усадьбу, где размещение и дальнейшую дорогу берет на себя заповедник. С заповедником наш институт заключил договор об инвентаризации энтомофауны.

Приехав на вокзал, я обнаружил, что мой напарник и коллега Володя медлит садиться в поезд, поскольку опасается, что проводница заставит его доплачивать за лишний багаж. Резоны его такие: у него более 50 кг груза (рюкзак, маленький электрогенератор для лова насекомых на свет и связка коробок с «матрасиками» – ватными слоями для раскладки добычи), мы едем вдвоем (у меня примерно 25 кг, однако выглядит тоже неслабо – рюкзак и вязанка коробок для накалывания насекомых, размером примерно метр на метр, но легкая), а в вагон можно взять бесплатно до 36 кг. Так что наши 80-90 проканают за 72.

В итоге сели без доплаты, но врозь (вспомнилось выражение: дорого - зато сервис ни к черту). Мне досталось самое лучшее место – 38 (это верхняя боковая полка у сортира). В поезде чрезвычайно жарко, но на ходу в распахнутые окна дует ледяной ветер. На нормальную полку рядом с Володей мне удалось перебраться только в Иркутске. Без приключений за полтора суток добрались до Черемхово (Иркутская область, часах в трех езды от самого города).

Выйдя на перрон, заметили налетающую с запада серо-желтую тучу пыли, поднятую порывом шквального ветра. Через несколько секунд все погрузилось во мглу, пришлось заскакивать в вагоны. Проводники тоже испугались и подгоняли недостаточно расторопных пассажиров. Уселись, и вовремя: по крыше застучали крупные капли и тут же начался ливень, струи которого оставляти почти горизонтальные полосы на оконных стеклах. Сквозь пелену дождя было видно, как деревья (довольно-таки толстые тополя) согнулись в дугу, и некоторые из них уже ломаются. Слышался треск. Поезд тронулся, как будто подгоняемый ветром. За станцией стало видно, что люди, не спасшиеся под крышей или хотя бы под стенами зданий, уже насквозь мокрые, прячутся у основания опор электропередачи и возле всевозможных бетонных обломков, которые там в изобилии рассыпаны. Картина напоминала укрывшихся от обстрела, или рисунки на тему гражданской обороны, что вновь появились в учреждениях в последние годы. И немудрено. Вся дорога близ путей завалена только что сорванными ветками, некоторые толщиной с мою ногу.

Проехав несколько сот метров, остановились. Вагон сильно раскачивало, и кое-кто из пассажиров даже испугался, что состав сорвет с рельсов. Через полчаса буря прекратилась, но поезд не тронулся. Часа через два по трансляции объявили, что впереди порваны провода, хотя еще некоторое время навстречу шли поезда с востока. Народ перекрикивался с их пассажирами, те передавали еще более неприятные вести, что размыло пути. Однако, это, видимо, оказалось неправдой: поезд, хотя и с большими перерывами, но то и дело трогался и проезжал по нескольку км. В Иркутск мы прибыли ранним утром, опоздав часов на 10.

Трогательная гримаса железнодорожного сервиса: чтобы утешить нас за опоздание, нам выдали сухой паек – по банке каши с мясом и бутылке лимонада на брата. Некоторым досталась еще и быстрорастворимая лапша. Потом мы узнали, что «авария на Транссибе» уже попала во всероссийские новости. Сразу посетила неприятная мысль, что это могут услышать родственники и будут беспокоиться.

Дальше ехали без приключений, хотя поезд и не думал нагонять потерянные десять часов – вернее, сначала нагнал три, а потом вновь стал опаздывать. Во всей своей непристойной наготе встал вопрос: как, а главное, когда мы попадем в Чегдомын? Володя достал карту края (карта у пассажиров всегда вызывает интерес, и к нам в отсек набилось чуть ли не полвагона), и оказалось, что в пункт назначения можно попасть двумя путями: через Комсомольск-на-Амуре (это, грубо говоря, по восточной и северной сторонам квадрата, в нижнем правом углу которого находится Хабаровск, а в верхнем левом - Чегдомын), или ВЕРНУВШИСЬ НАЗАД по Транссибу аж за Биробиджан, где поезд повернет на север на неприметной станции Известковая (южная и западная стороны квадрата). Мы пошли к начальнику поезда, и он нас заверил, что чегдомынский поезд идет таки да, через Биробиджан, и на него пересесть можно где угодно между Известковой и Хабаровском. В наших билетах он записал, что мы будем садиться на чегдомынский поезд НЕ на станции отправления. Однако, на вокзале мы сделали правильный шаг, обратившись в кассу с нашими билетами. Там мы получили еще один штамп, который гарантировал, что нас не вытолкнут из вагона при посадке.

Мы сошли в Биробиджане, до чегдомынского поезда оставалось часов 5-6. К моей коллекции посещенных областей добавился еще один субъект федерации – Еврейская автономная область.

Как и предполагалось, никаких евреев в Биробиджане мы не видели, однако юдаистический антураж в городе наличествует. Надписи на вокзале и других общественных зданиях сделаны на двух языках – русском и … (Тут я затрудняюсь – на иврите или на идиш, графика одна, а букв я не знаю. Вроде бы, в советское время там был принят идиш.) На привокзальной площади стоит новый красивый фонтан, подаренный городу Израилем. В ходе прогулки нам встретился еврейский культурный центр и еврейский же ресторан, который назывался, вроде бы, «7-40», а может, и иначе. Забыл.

Вообще, городок, по ощущению, тысяч на 100 населения, центральная часть довольно зеленая и ухоженная, растут всякие необычные деревья, например, амурский бархат с корой, напоминающей наощупь автомобильную покрышку. Город производит приятное впечатление (хотя после 4-х суток в поезде будет нравиться решительно всё), деловая жизнь сконцентрирована на нескольких улицах в центре, вокруг спальные районы. Застройка преимущественно 1960-х – 1970-х гг., старых домов нет, новостроек тоже мало. Однако, вокзал к нашему приезду как раз реставрировался, и все его тротуары представляли собой песчаный пляж (клали плитку), так что нашу тележку с электростанцией пришлось нести на руках. Долго искали, где бы поесть горячей пищи. Нашли китайский ресторан, из которого доносилась очень уж страшная, совсем не китайская музыка – обошли стороной. Потом встретилась распивочная, а позже - небольшое безлюдное кафе, которое обычно, надо полагать, снимают на праздники. Нам повезло – там сидела только какая-то большая семья с детьми (их привели туда, видимо, больше для развлечения, чем для кормежки), и молодая парочка, со свечками и вином.

Явление двух бородатых мужиков (я в грязной мятой рубахе а-ля сафари, Володя в линялой футболке, да еще в кепочке, которую никак не хотел из стеснительности снимать), внесло диссонанс в мирок ядовито-розового штофа на стенах и свернутых хитрым куколем салфеток цвета запекшейся крови. Однако, с обслуживанием все было гладко, довольно вкусно и не слишком дорого для заведения с некоей претензией на шик. Но долго: на поезд пришлось идти чуть ли не бегом, точнее, спортивной ходьбой, что несколько испортило впечатление от обеда. Благополучно переправив нашу тележку через море песка на вокзале, (а в ней, кроме электростанции еще и бутыли с хлороформом, которые Володя не давал наклонять; попробуйте, понесите тяжелую тележку почти вертикально, на одной вытянутой руке, если у вас в другой здоровенная связка, а за плечами рюкзак), в мыле впёрлись на наши места в поезде и тронулись.

Диму Володя нашел в соседнем вагоне довольно быстро. Тот уже волновался, почему мы не сели в Хабаровске. До ночи дорога прошла за питьем пива и рассказами друг другу последних новостей (мы не виделись с Димой около двух лет).
Утром 20 июля мы приехали в Чегдомын. Нас уже встречал сотрудник заповедника Лаймонас. Своего друга и научного руководителя Диму с дочкой он отвез к себе домой, а нас с Володей привезли на постой в пустую трехкомнатную квартиру, принадлежащую заповеднику.

Надо объяснить, что конторы заповедников (никогда не слышал, чтобы их называли офисами) устраиваются часто довольно далеко от охраняемой территории, причем даже не в ближайшем поселке, а в райцентре, где лучше инфраструктура и условия жизни. Буреинский заповедник в этом плане – не исключение. Чегдомын – поселок на несколько десятков тысяч жителей, скорее даже, небольшой городок. Центральная часть – каменная, стоят нормальные блочные пятиэтажки. Правда, на центральную площадь ухитряются заходить коровы (и гадить там не по-детски). Градообразующее предприятие – угольные шахты, которые были открыты там еще до войны, и тогда же от Транссиба была проложена через верховые болота железнодорожная ветка. Потом, невдалеке от Чегдомына, через Усть-Ургал, прошел БАМ. Шахты действуют и сейчас, в городке отнюдь не чувствуется мерзость запустения, напротив – весьма бурная жизнь. Масса магазинчиков, где продается все необходимое – от болотных сапог, которые мы тут же купили на всю команду (это резиновые сапоги с длинными и расширенными кверху голенищами до паха), до японского пива по 75 руб./банка и компьютеров. Интернет-бюро со вполне приличной связью; телефонные автоматы с карточками; везде висит реклама пейджеров – мобильники, видно, не в ходу; коммерческие автобусы по 8 руб., и много. Правда, проблемы с водой: в городе она пахнет железом и болотом, горячей, естественно, нет; в частный дом Лаймонаса на окраине доставляется бочкой вполне приличная.

Посетили контору заповедника. Директор был в отъезде, но все было согласовано заранее. Согласовали план дальнейшей жизни. Днём выяснилось, что мы стартуем очень быстро – послезавтра утром. С одной стороны хорошо – лето уже кончается. С другой – теряется надежда на обследование окрестностей Чегдомына – лесистых сопок с анклавами широколиственных деревьев, например, дуба – последний привет дальневосточной флоры. Буреинский заповедник хотя и немногим севернее, но там уже низкогорья и приохотская тайга.

Неожиданной новостью для нас стало, что в заповедник нас будут забрасывать на лодках – около 80 км вверх по Бурее, но сперва на машине несколько десятков км до самой Буреи, где нас встретит аж три моторки. Поэтому и пришлось в спешном порядке покупать болотники и большие мешки из прочного полиэтилена для упаковки груза. Остаток времени прошел в покупках продуктов и необходимых мелочей из снаряжения и посещении бани у Лаймонаса.

Продолжение следует.
Tags: Буреинский, путешествия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments